За яблочками



Главное в байке — её герой.

Обычно в моих байках это я, мои родители, друзья,коллеги, пациенты, собаки, аппендициты, оружие.

В этой байке, однако, героиней станет железная дорога, Елгава-Крустпилс, одна из самых малоизвестных в Латвии.

Проложенная в обход Риги с целью соединить российские губернии с портовым городом Вентспилс, она проходила через малонаселённые места Латвии. И служила она почти исключительно для транспорта длинных составов с нефтью, пассажирский поезд ходил раз в сутки, практически пустой — неудивительно,станции были расположены в нескольких километрах от населённых пунктов.

Где-то посередине — ж.д. станция по имени Лачплесис, рядом с одноимённым зажиточным колхозом, очень кстати знаменитым своим тёмным пивом.

Наш стройотряд подрядился на ремонт железных дорог, наши жилые вагончики затащили в тупик и началась настоящая мужская работа, ручная смена шпал, перемежающаяся с » окнами» — полной остановкой движения со сменой рельс.


Пару раз мы работали ночами, под светом прожекторов — романтика пополам с ответственностью, составы цистерн ждали окончания нашей работы, локомотивы нетерпеливо пыхтели, давай, мол, зелёный и открывай дорогу, время не ждёт!

Физическая работа молодых парней на свежем воздухе имела, однако, и побочный эффект — всё время хотелось жрать.

Тушёнка и макароны, хлебушек от пуза — вечерами мы гоняли чаи с сахаром.

Леса были полны грибами и ягодами, если успеть до темноты.

И, что греха таить — мы подворовывали, с наступлением темноты выходя на промысел.

Молодую картошку с колхозных полей, овощи, зелень.

Наиболее умелые и дерзкие подползали к прудам и таскали молодых карпов, обманув бдительных сторожей.

Короче, всё годилось — накормить отряд.

Внёс свою лепту и я.

Блуждая по окрестностям, я набрёл на вроде бы заброшенный хутор с садом.

И деревья со зрелыми яблочками, маленькими но зверски сладкими, так называемые «цукуриши», местный латвийский сорт, я больше их нигде не встречал.

Вернулся к вагончикам — забрать мешки и подмогу.

Вызвался Юнга, проходной герой моих историй — на год младше, он идеально подходил для воровства яблок, будучи чемпионом Латвии по гимнастике.

Сумерки, долгие летние латвийские сумерки — мы карабкаемся через ограду, Юнга ловко влезает на дерево, я разворачиваю мешки и …

В полной тишине раздаётся звонкий мальчишеский голосок, с соседней яблони:

— Дяденьки, вы тоже будете воровать яблоки?

У меня отваливается челюсть, Юнга же нимало не растерявшись, учтиво отвечает:

— Молодой человек! Не пиздите, пожалуйста, вы привлекаете внимание. Всё, что мы и вы делаем — мы будем делать молча.

Поражённый такой изысканной манерой разговора, наш молодой соучастник замолкает и перестаёт быть помехой эпического грабежа сада.

Закончив, мы помогаем юному коллеге слезть с дерева и расстаёмся, навсегда.

А в слэнг нашего стройотряда внедряется стиль сочетания вежливости и мата, доводящий кадровых путеобходчиков, отменно отчаянных матерщинников, до полного ступора.

Минуло почти 40 лет, Юнга и я стали врачами-анестезиологами, отцами и дедушками.

Наша дорога, её рельсы и шпалы, всё там же, судя по снимку.

И где-то там, в прошлой жизни, в прошлом веке, так и живут молодые весёлые студенты из синих вагончиков, тырящие яблоки вместе с неизвестно откуда взявшимся мальчуганом.

И, в отличии от нас, — они никогда не постареют.

Источник: porosenka.net


0